Жалко, что физически не могу быть на Чистых прудах. Тот случай, когда оно того стоит. Оккупай Абай - верный, очень удачный ход. После 6 мая были опасения, что протестную волну понесет в сторону волнорезов: радикалы и инфильтрованные спровоцируют обострение, особо секретные товарищи организуют теракт с обилием белых лент как улик и тем самым обоснуют завинчивание гаек в Москве и окрестностях.

Однако карамболь вместо прямого клапштоса (в бильярде - удар в в центр битка, при внешней простоте - не самый легкий) - это самое то. Поход на Кремль кончился бы кровью. Ходить маршами - тоже небезопасно. А перенос Болотной, проспекта Сахарова и Якиманки на Чистые пруды - не подстава, а знак готовности играть вдолгую. Агитпропу труднее изобразить как козни экстремистов мирную тусовку или веселую прогулку от Пушкина к Грибоедову.

ivangogh назвал происходящее мечтой Юрия Сапрыкина "Вудстоком без музыки и хиппи, пикник "Афиши" без хипстеров, 1968-й год без маоистов". Что ж, не такая уж бессмысленная и несбываемая мечта. Пусть Абай не Вудсток, но, похоже, музыки там хватает.

В экспортном и осовремененном варианте миф о 1968-ом (а не фактическая история) действительно "очищен от гошизма" и чисто французских политических реалий той поры. В массовой культуре он существует главным образом как модель молодежной, контркультурной, психоделической революции, которая не столько покачнула политико-экономические порядки, сколько изменила социальную атмосферу, легализовала более свободные поведенческие практики и отношения (сняла или сократила дистанции как минимум), демократизировала традиционные институты (от университетов до фабрик, корпораций и госучреждений) etc.

Так и в Москве сейчас - встречи, общение, вольнодумство куда важнее утилитарной оппозиционной рациональности. Из них рождается взаимное доверие и поколенческая солидарность, в них нормализуется гражданский активизм (он перестает быть уделом чудиков, которым больше всех надо, и бесстрашных борцов, ходящих живым укором для не познавших дубинок ОМОНа и избегающих автозака). "Рассерженным горожанам" нет нужды напрягаться насчет седлателей протеста и конвертаторов неформального уличного лидерства в политический капитал: и спектрально (с точки зрения представленности идеологических позиций), и мотивационно (от активистов - до симпатизантов и просто намагниченных драйвом и движухой) развернутое публичное пространство куда шире, чем его политические, медийные и прочие интерпретации.

Очень даже может быть, что после Чистых прудов не понадобится искать аналогий с Парижем 1968-го. Будет своя история, свой прецедент. И спустя годы какой-нибудь мальчик, как молодой шансонье Arnaud Fleurent-Didier, споет о бабушке, помнящей майскую Москву 2012.

Arnaud Fleurent-Didier - Mémé 68

На Руси никогда не было такой масштабной охоты на ведьм, какая была в Европе. Обвинения в чародействе чаще всего носили политический характер. Например, московские бояре, призвавшие на царство Димитрия, а потом предавшие его, утверждали, что были околдованы: мол, Гришка Отрепьев "на государстве учинился бесовскою помощию, и людей всех прельстил чернокнижеством". Ясно, что авторы этого "пресс-релиза" ни в какое колдовство не верили. Верят ли в него современные инквизиторы, готовые приговорить участниц безобидного перформанса к драконовским срокам?

Свобода. Право автора.